Доктор Бернадетт Линч

«Рад за вас, но мне плевать!»:

критическая музейная педагогика в образовательной и кураторской практике

Переводчик: Екатерина Курова

Pедактор: Алина Белишкина

Бернадетт Линч – музейный профессионал, доктор философии с двадцатипятилетним опытом работы в высшем руководстве британских и канадских музеев. В прошлом заместитель директора Манчестерского музея в Университете Манчестера, она приобрела международную репутацию благодаря внедрению этической, инновационной практики соучастия. Линч является почетным научным сотрудником Лондонского Университетского колледжа (UCL), где ее текущие исследования связаны с властью, демократией, диалогом, дискуссиями, конфликтами, критикой коллекций и организационными изменениями в музее.

Введение


В данном тексте я бы хотела поговорить о доброте и щедрости, лежащих в основе взаимодействия культурного сектора с обществом, и проблеме, которая возникает из-за такого подхода.
В своей замечательной книге «Дары» (1993) Нуруддин Фарах описывает ряд ситуаций, когда Дуния – мать-одиночка, которая работает медсестрой в больнице в Могадишо – не может не усомниться в щедрости других людей. Дело в том, что Дуния не доверяет дарителям.


На мой взгляд, культура «дарения», действий «на чье-то благо» и в «чьих-то интересах» по-прежнему пронизывает культурный сектор, распространяясь как на кураторскую, так и на образовательную практику… Поскольку, по своей сути музей по-прежнему держится за две основные функции, уцелевшие с колониальных времен – он коллекционирует и экспонирует (Ashley 2005:31). Кроме того, по важному замечанию Боаста, музеи просвещают – это очередной пережиток эпохи колониализма, а в последние несколько десятилетий еще и основная цель новой музеологии (Boast 2011).

Философ Джонатан Ролстон Сол (2014) написал в канадской газете следующие строки:
На самом деле проблема в том, что граждан лишают имеющихся у них «прав» или просто не позволяют ими пользоваться. Если бы у людей действительно были права в полном смысле этого слова, то у нас отпала бы необходимость им сочувствовать. Сочувствие – способ избегать решения важнейших проблем социального неравенства.

Если гражданская вовлеченность и участие основываются на подобных настроениях, это приводят к принижению тех, кто получает помощь, ведь с точки зрения «дарителей» такие люди представляются пассивными жертвами, что разрушает их достоинство, проактивность и свободу волеизъявления. Нередко те люди, которых мы хотим привлечь к участию в музейных проектах и программах на принимающей стороне, чувствуют по отношению к нам раздражение или равнодушие. Результат всех наших усилий по вовлечению и поощрению публики можно выразить словами одного молодого участника: «Рад за вас, но мне плевать» [1].

Обширное экспериментальное исследование, которое я проводила на территории Великобритании последние четыре года, включает Whose Cake is it Anyway? (Так Чей Же Это Пирог?) — важный доклад для Фонда Пола Хэмлина, в котором рассматривается влияние практик вовлечения и участия на деятельность британских музеев (Lynch 2011a).
В основном участники музейных программ описывали свой опыт как «недо-расширение возможностей» (Cornwall and Coelho 2007). Таким образом, сотворчество и со-кураторство часто оказываются пустыми политическими жестами. Зато правят бал формальные, показные консультации, результаты которых ни на что не влияют, и отношения, в которых люди оказываются бесправными и подконтрольными. Тем временем риторика “обслуживания” по-прежнему вменяет посетителю роль «соискателя», «благоприобретателя» и «ученика», а музею и его сотрудникам – роль «учителя/опекуна», навязывающего модель «дефицита»; согласно этой теории у людей- «учеников» есть «пробелы» в знаниях, которые необходимо заполнить или устранить за счет вмешательства со стороны музея. Модель дефицита противопоставлена теории перемен, которая, напротив, выделяет людям центральное место как активным познающим субъектам.

Поэтому неудивительно, что партнеры и участники музейных программ по работе с сообществами часто выражают разочарование и неудовлетворенность, когда оказываются адресатами музейной практики, которая демонстрирует крайне ограничивающий взгляд на индивида как на того, кто находится в состоянии перманентной уязвимости. Участники усваивают несколько жестоких уроков, о которых они могли изначально и не подозревать. Включенность в то, что Фрейзер назвала запоминающимся термином «пространство приглашенных» (Fraser 1992) (invited spaces) не является гарантией реального участия в деятельности институции. Сходным образом Корнуолл напоминает нам, что:


наличие места за столом переговоров – необходимое, но недостаточное условие для того, чтобы иметь возможность выразить свое мнение. Кроме того, присутствие за столом [со стороны институций] не равносильно готовности слушать и отвечать (Cornwall 2008, 13).


Эта конфликтная ситуация затянулась из-за того, что все еще существует представление о центре и периферии, о «нас» и «них», представление, которое по-прежнему сводит на нет благонамеренные попытки музеев и их сотрудников обучать публику и вовлекать ее в свою деятельность. Делая из людей благополучателей и тем самым лишая их агентности и насущной возможности к сопротивлению , музей вершит свою невидимую власть. Как следствие, музеи не могут вырваться из рамок того, что Марк О’Нилл назвал «моделью социального обеспечения» (O’Neill 2010).


Модель социального обеспечения музейной образовательной и экспозиционной практики

В последние десятилетия не стихают обсуждения существующего в музеях конфликта между образовательной деятельностью и кураторством. В таких дискуссиях кураторство называют консервативной силой с точки зрения вовлечения посетителей в деятельность музея. С недавним закреплением образовательного поворота в Новой Музеологии, произошло намеренное размытие границ между кураторством и образовательной деятельностью.

C 1990-х в Великобритании музеи оказались частью бюджетного сектора, приверженного активному вовлечению граждан в общественную деятельность в сферах здравоохранения, образования, жилищного обустройства и социальной помощи через, к примеру, комитеты общественных связей, а также представительство среди руководителей проектных групп. В музеях активизировались работа по привлечению сообществ к более открытому взаимодействию, ведь, как показывает пример существенного роста социальных медиа, в гражданском обществе Великобритании и по всему миру следует ожидать интенсификации общественной вовлеченности и публичных обсуждений. Под давлением британских государственных финансирующих органов и местных властей музеи значительно увеличили число общественных инициатив; при этом государственные финансирующие органы ожидают, что музеи будут проводить консилиумы по своим капитальным проектам развития, а также будут содействовать росту общественного вклада в новые демонстрации коллекций и совместную разработку курса и стратегий практической деятельности. В последние годы еще одним ключевым фактором, влияющим на финансирование, стало привлечение аудитории к помощи музею в обновлении и развитии его локальной территории. Стратегии устойчивого развития сообществ предполагают расширение сферы партнерства. Таким образом, где-то быстрее, где-то медленнее, где-то с энтузиазмом, а где-то совсем неохотно, – в зависимости от откликов конкретных музеев на этот запрос – публика стала восприниматься уже не теми кто «пользуется и выбирает» а теми, кто «создает и формирует» (Cornwall and Gaventa 2001).


С тех пор музеи в Великобритании все жестче обязывают предоставлять возможности для участия посетителей в их деятельности. Но, как мы увидим, и в этом процессе нашлось место институциональной инерции; нередко в ходе совместной работы возникали напряженность и противоречия.


Во многом под влиянием работы Джеймса Клиффорда о музее-как-контактной-зоне (Clifford 1997) [2] постколониальной музейной практики стали сознательно придерживаться многие музеи в Великобритании, а также в других странах, где есть большие коренные или диаспорные общины.

Например, десять лет назад Рут Филлипс заметила, что «новые модели партнерства и сотрудничества… создают все больше возможностей для вовлечения коренного населения в традиционную деятельность западного музея». (Phillips 2005, 96-97).
Партисипативный поворот (the participatory turn) в музее лучше всего понятен в контексте акцента на музейной этике (Marstine 2011) и предшествующего ему более крупного движения, которое, как было замечено выше, направлено на то, чтобы музеи, действуя как институты гражданского общества, стали более социально инклюзивными и ответственными (Sandell 2003, 2012). Последние несколько десятилетий благодаря распространению движения по созданию «коллаборативной музеологии» музеи стремятся открыть доступ к знаниям и совместной интерпретации своих этнографических коллекций, развивая и поддерживая отношения с сообществами разной степени географической близости (Marstine 2011; Kreps 2009; Simon 2010). Тем не менее, многие партисипативные практики подвергаются критике за изначальное несовершенство и создание иллюзии участия, в то время как в действительности согласованные решения принимаются по принуждению или в спешке, на основе институционального контроля над производством и распространением знаний, или на базе институциональной повестки или стратегического плана, тем самым манипулируя мнением группы относительно того, что считать неизбежным, обычным или ожидаемым (Graham, Mason and Nayling 2013; Lynch 2010, 2011c; Marstine 2011; Sandell 2002, 2003, 2011). В недавних дискуссиях поднимался вопрос эффективности партисипативных практик в музеях и, в особенности, их неспособности переломить институциональную власть (Crooke 2007; Lynch and Alberti 2009; Peers and Brown 2003). Несмотря на благие намерения, участие не всегда является тем демократическим процессом, которым оно должно быть; скорее, оно все чаще отражает повестку институции, согласно которой ключевые действия, например, решающее слово в корректировке содержания проекта, всегда остаются за музеем (Fouseki 2010; Lynch 2011a).

Таким образом, воображаемый музей-как-контактная-зона всегда, по мнению Боаста, представлял собой «асимметричное пространство, в котором периферии удается получить небольшое, кратковременное и стратегическое преимущество, но где в конечном итоге выигрывает центр…» (Boast 2011, 66)

В процессе вышеописанного «партисипативного поворота» в новой этической, демократической и диалогической музеологии, музейное образование находилось на передовой, реализуя те самые практики соучастия. Оно действовало в авангарде эмансипационной, деколонизирующей практики, нередко вступая в конфликт с практикой кураторской, в особенности когда речь заходила об интерпретации этнографических коллекций. Но оказывается, что музейное образование, вопреки представлениям работников в него вовлеченных, вовсе не обязательно являет собой процесс общественной эмансипации. В этом тексте я бы хотела рассмотреть не различия, а сходства между представителями образовательной и кураторской сфер с точки зрения их роли в процессах ограничения прав и возможностей людей выступать агентами действий.


Два сравнительно недавних события в Великобритании – приуроченный к Олимпиаде 2012 года проект Stories of the World и проект Engaging Curators – в значительной степени подкрепляют эту гипотезу.


Stories of the World был крупнейшим молодежным проектом в истории британских музеев [3]. Он объединил несколько музеев-партнеров, которые работали с молодежью над интерпретацией мировых коллекций и их экспонированием. Несмотря на акцент на коллекциях, работой руководили не кураторы-этнографы, а сотрудники образовательных программ и отдела по работе с населением (outreach programs); именно это подтолкнуло Музейно-Этнографическую Группу (МЭГ) к созданию проекта Engaging Curators [4].
Следуя повестке «контактной зоны» в том виде, в котором к ней отсылает Клиффорд в своей концепции музея-как-контактной-зоны (Clifford 1997), музеи-участники проекта Stories of the World активно старались связать свою деятельность по вовлечению местного населения со своими кураторскими исследованиями и работой по построению партнерских отношений как с диаспор, так и c культурами коренных народов по всему миру. В то же время музеи-участники Stories of the World старались создать для молодых людей такое пространство, в котором они имели бы возможность делать самостоятельный выбор, свободно проводить свои собственные исследования и курировать выставки, имея доступ к мировым коллекциям музеев, с которыми они сотрудничают.

Таким образом музеи-участники проекта Stories of the World предприняли попытку пригласить три «сообщества» – местную диаспору, сообщества выходцев из-за рубежа, а также молодых людей, которые попробовали взять на себя роль кураторов – к диалогу в музейном пространстве. В результате у них получился трехногий табурет, причем не слишком устойчивый [5]. Вскоре стало ясно, что сами музеи не имели четкого представления об этичности и эффективности вводимых практик. Это заметно затруднило обучение и поддержку молодых людей в принятии ответственности за последствия такого сложного и деликатного обмена мнениями [6]. Как сообщил один сотрудник (который принимал участие в проекте с британской стороны), возникла «проблема полномочий»: участники чувствовали себя недостаточно подготовленными и неспособными бросить вызов сложившейся музейной гегемонии, так что молодые люди иногда как будто просто плыли по течению. (Со слов сотрудника, пожелавшего не раскрывать свою личность). По завершению проекта (после разработки «совместных», по условиям гранта, выставок Stories of the World) в некоторых областях страны молодые люди, участвовавшие в проекте, сообщили, что постоянно ощущали влияние музея на процесс принятия решений [7].

В ходе проекта наблюдалось явление, которое Гавента назвал «ложным консенсусом» (Gaventa 1980, 3): педагогическая ответственность не позволяла музею перестать аккуратно подводить молодежь к тому, что Жиру называет «верным мышлением», следуя, таким образом, диктату институциональной власти (Giroux 2009, 4).


Отстранение кураторов


Вскоре после завершения программы Stories of the World, смежный опыт проекта МЭГ Engaging Curators показал, что и кураторы, и работники образовательных отделов очень часто имеют в равной мере туманное представление о том, что такое партисипативная, деколонизирующая практика.

Негативно отреагировав на проект Stories of the World, британская профессиональная ассоциация музейных кураторов-этнографов МЭГ вновь подчеркнула «важность» кураторского мастерства. МЭГ поставила под вопрос компетентность коллег, занимающихся обучением и работой с сообществами, вести такой статусный национальный проект, сфокусированный на этнографических коллекциях.
В противовес МЭГ создала общенациональный проект для обсуждения и переосмысления роли кураторов в развитии музейной партисипативной практики. Проект назвали Engaging Curators. Однако в нем непроизвольно открылось не меньше двусмысленностей относительно практики “деколонизации”, чем в Stories of the World — проекте, которым руководили сотрудники образовательных отделов и программ по работе с населением (community outreach) [8].

Проект Engaging Curators был направлен на личное и институциональное осмысление абстрактной и конкретной природы коллективной практики, в особенности в отношении участия кураторов в работе с разными группами населения. В 2013 году состоялись два увлекательных семинара (в лондонском музее Хорнимана и музее Великого Севера: Хэнкок в Ньюкасле). Их цель заключалась в том, чтобы отрефлексировать и задокументировать использование этнографических коллекций для вовлечения публики, а также определить роль кураторов в этом процессе. Международные докладчики были приглашены на семинары для обсуждения актуальных вопросов, связанных с вовлечением общественности в музейную деятельность по всему миру, а также для установления личного контакта между неспециалистами, экспертами и МЭГ.
По прошествии двух общенациональных семинаров стало очевидно, что нацеленность музея на коллаборацию по-прежнему ставит институцию в центр, на дискурсивном уровне придавая веса и легитимности «информантам» или «учащимся» в работе над, так называемой, «совместной» интерпретацией коллекций, осуществляемой в «партнерстве» с коренными или диаспорными/местными сообществами. Было очевидно, что институции продолжают работать в рамках модели центр/периферия и, как сказал участник одного из семинаров, оказались «абсолютно сбиты с толку». (Со слов участника семинара Engaging Curators, пожелавшего не раскрывать свою личность).
В процессе реализации организованного МЭГ проекта поражало то, что кураторы музеев продолжают определять правила взаимодействия участников. Как заметил Боаст: «Сколько бы музейные исследования ни отстаивали плюралистический подход… львиная доля интеллектуального контроля по-прежнему оставалась в руках музея» (Boast 2011, 60). Сквозь самообнадеживающую призму колонизирующего взгляда, музей, вопреки попыткам измениться, по-прежнему представляет себя «всевидящим, а значит и доминирующим» (JanMohamed 1992, 10).

Возможно в работе с музеями нам стоит, как советовал Борса, отринуть культурные, теоретические и идеологические границы, держащие нас в безопасности «мест и пространств, которые мы наследуем и занимаем, и которые моделируют нашу жизнь вполне конкретными и определенными способами» (Borsa 1990, 36).
Некоторые музейные специалисты, принявшие участие в двух привлекших большое количество посетителей (и проведенных в разных концах страны в двух известных музеях с обширными этнографическими коллекциями — см. выше) семинарах проекта Engaging Curators, усмотрели проблему в том, что представление о «нас» и «них» все еще существует во многих институциях и продолжает подрывать благонамеренные усилия музеев по созданию коллабораций и коллективных проектов. Они задали следующие вопросы: «Кто такие ‘мы’ — частные лица? — институции? А что если взглянуть на музей как на часть сообщества или как на результат деятельности сообщества, а не как на то, что должно к некоему сообществу «подключаться»? (Анонимный участник семинара Engaging Curators).

И Stories of the World, и Engaging Curators показали, что попытки музея взаимодействовать с людьми извне не всегда оказываются эффективным вызовом институциональному образу мышления. В действительности, такие благонамеренные усилия музеев чаще отражают ситуацию, в которой они стремятся к социальным изменениям, но сталкивается с трудностями из-за ригидности своей институциональной сути [9].

[1] Столь негативную реакцию зрителя на собственное положение «благоприобретателя» в полной мере подтверждают обширные новейшие исследования вовлеченности и участия публики в деятельности всего музейного сектора (Lynch 2011a)
[2] Именно Джеймс Клиффорд (1997) применил введенное антропологом Мэри Луиз Пратт (1992) понятие «контактных зон» в музейном контексте, чтобы представить музеи как пространства, в которых возможны как полемические, так и партнерские отношения и взаимодействия. В последние десять лет это понятие обрело существенное влияние и широко обсуждалось. Некоторые критиковали его, называя воссозданной моделью реформистской государственной программы (Bennett, 1998), но другие исследования показали, что музей может функционировать как пространство, в котором выражается, обсуждается и оспаривается сложный набор запросов и формулировок (Macdonald, 2002, McCarthy, 2007, Witcomb, 2003). Тем не менее, критике также подверглось содержание и форма музейных коллабораций в контактных зонах (Boast, 2011) и отношения процесса и продукта (Lynch and Alberti, 2010) в контексте музея.
[3] Stories of the World: http://www.artscouncil.org.uk/what-we-do/our-priorities-2011-15/london-2012/stories-world/ (дата обращения - 29. 06. 2015).
[4] О первоначальном замысле проекта Engaging Curators см. здесь: http://www.museumethnographersgroup.org.uk/en/projects/329-engaging-curators.html (дата обращения - 29. 06. 2015). Ознакомиться с результатами исследований международных кейсов партиципаторной практики можно здесь: http://www.museumethnographersgroup.org.uk/en/resources/400-engaging-curators-case-studies.html (дата обращения - 29. 06. 2015).
[5] Трехногий табурет :1) общины коренных народов и диаспор ; 2) сотрудники «институций» (занимающиеся как образовательной, так и кураторской деятельностью и, как мы увидим, не слишком разные); и 3) молодежь
[6] См. Journey of Discovery - выполненный доктором Бернадетт Линч анализ проекта Stories of the World, реализованного на северо-востоке Великобритании при участии ньюкаслского музея Тайн-энд-Уир и группы региональных музеев, которые работали с местной молодежью: http://www.twmuseums.org.uk/geisha/assets/files/Journeys%20of%20Discovery%20evaluation.pdf (дата обращения - 29. 06. 2015)
[7] Потрясающий и глубокий анализ упомянутого проекта, произведенный его непосредственными участниками из северо-восточной Великобритании см. в Morse, N., Macpherson M., and Robinson, S., 2013
[8] Само словосочетание «работа с населением» (community outreach) отсылает к модели центра-периферии. Сейчас во многих музеях его заменяют на «вовлечение и участие» населения в проектах музея.
[9] Следует заметить, что существуют достойные исключения из этого правила: некоторые музеи, в особенности среди участников исследований Engaging Curators, сознательно стараются изменить культуру своих учреждений. Они открыто обсуждают стоящие у них на пути трудности, что не может не вызывать восхищение: http://www.museumethnographersgroup.org.uk/en/resources/400-engaging-curators-case-studies.html (дата обращения - 02.07.15). Особенно любопытный пример - Национальный Музей Мировой Культуры в Гетеборге, Швеция. Проект The State of Things www.varldskulturmuseerna.se (дата обращения - 02.07.15). (См. фильм из проекта). Больше о проекте см.: http://www.humanas.unal.edu.co/colantropos/baukara/la-creacion-del-museo-de-lacultura-
del-mundo-gotemburgo-suecia-tentativas-de-cambio-de-paradigma-ypracticas-
museales (дата обращения - 02.07.15)


Библиография


  1. Ashley, Susan, 2005 First Nations on View: Canadian Museums and Hybrid Representations of Culture. In Hybrid Entities, Annual Graduate Conference Hosted by the York/Ryerson Programme in Communication and Culture. March 18-20, 2005. Pp. 31-40. Rogers Communication Centre, York University, Canada.
  2. Boast, Robin B., 2011, ‘Neocolonial Collaboration: Museum as Contact Zone Revisited’ in Museum Anthropology, 34(1):56-70.
  3. Borsa, Joan, 1990 ‘Towards a Politics of Location: Rethinking Marginality’ in Canadian Women Studies 11 36-39
  4. Clifford, James 1997. Routes: Travel and translation in the late twentieth century, Cambridge [MA]: Harvard University Press
  5. Cornwall, Andrea 2008, Democratising Engagement: What the UK can learn from International Experience, London: Demos
  6. Cornwall Andrea and Coelho, Vera Schattan P., 2007. Spaces for change? The politics of citizen participation in new democratic arenas. ed., 1-29. London: Zed Books
  7. Cornwall Andrea, and Gaventa, John, 2001 From users and choosers to makers and shapers: Repositioning participation in social policy, Institute of Development Studies Working Paper, Brighton
  8. Crooke, Elizabeth, 2007, Museums and Community: Ideas, issues and challenges by Elizabeth Crooke Routledge
  9. Farah, Naruddin, (1993). Gifts. London: Serif. Reprints: Arcade, 1999; Kwela Books, 2001
  10. Fouseki, Kalliopi, 2010 , ‘Community Voices, Curatorial Choices: Representing Community Voices in the 1807 Exhibitions’ in Representing Enslavement and Abolition in Museums: Ambiguous Engagements edited by Laurajane Smith, Geoff Cubitt, Kalliopi Fouseki, Ross Wilson, Routledge, 150-192
  11. Fraser, Nancy, 1992 Rethinking the public sphere: A contribution to the critique of actually existing democracy, in C Calhoun (ed.) Habermas and the public sphere, Cambridge [MA], MIT Press, 109-142.
  12. Gaventa, John, 1980 Power and Powerlessness: Quiescence and Rebellion in an Appalachian Valley, Illinois: University of Illinois Press
  13. Giroux, Henry A., 2009, Paulo Freire and the Politics of Postcolonialism, online article http://www.henryagiroux.com/online_articles/Paulo_friere.htm (дата обращения 29.07.2015)
  14. Graham, Helen; Mason, Rhiannon and Nayling, Nigel, 2013, ‘The Personal is Still Political: Museums, participation and copyright’, Museums & Society, 11(2): 105-12
  15. JanMohamed, Abdul R. 1992 Worldliness-Without-World, Homelessness-as-Home: Toward a Definition of Border Intellectual in Edward Said: A Critical Reader, ed., Michael Sprinker. Oxford, Basil Blackwell: 96-120.
  16. Kreps, Christina, 2009, Liberating Culture: Cross-Cultural Perspectives on Museums, Curation and Heritage Preservation, New York, London: Routledge
  17. Lynch Bernadette 2011a Whose Cake is it Anyway?: A collaborative investigation into engagement and participation in twelve museums and galleries in the UK, London: The Paul Hamlyn Foundation.
  18. Lynch, Bernadette 2011c. Collaboration, Contestation, and Creative Conflict: On the Efficacy of Museum/Community Partnerships in Redefining Museum Ethics. J. Marstine ed., 146-163 London: Routledge.
  19. Lynch, Bernadette T. and Alberti Samuel J. M. M., 2010. Legacies of prejudice: racism, co-production and radical trust in the museum. Museum Management and Curatorship. 25:1, 13- 35
  20. Marstine, J, (ed.) 2011 The Routledge Companion to Museum Ethics: Redefining Ethics for the twenty-first century, Routledge, Oxon
  21. O’Neill, Mark, 2010, unpublished conference presentation by O’Neill at the Victoria &Albert museum’s conference, From the Margins to the Core?, London, Wednesday 24 March 2010. Conference summary by the V&A’s Christopher Breward: http://www.vam.ac.uk/__data/assets/pdf_file/0006/179529/vanda_christopher_breward_conference_reflections.pdf (дата обращения 02.07.2015)
  22. Peers, L., and A. Brown, eds. 2003. Museums and source communities. London: Routledge
  23. Phillips, R.B. 2003. Community collaboration in exhibits. In Museums and source communities, ed. L. Peers and A.K. Brown, 155_70. London: Routledge
  24. Ralston Saul, Jonathan, 2014 The Globe and Mail, Friday, Oct. 31, 2014. http://www.theglobeandmail.com/news/national/john-ralstan-saul-calls-for-all-canadians-to-be-idle-no-more/article21415062/ (дата обращения 02.07.2015)
  25. Sandell, Richard and Nightingale, Eithne, 2012, Museums, Equality and Social Justice, Routledge: London and New York
  26. Sandell, Richard, 2003, ‘Social inclusion, the museum and the dynamics of sectoral change’, Museum and Society, 2003, 1(1), pp. 45-62
  27. Sandell, Richard, 2002. ‘Museums and the combating of social inequality: roles, responsibilities, resistance’, in Sandell, R. (ed.) Museums, Society, Inequality, Routledge, London

Мы публикуем фрагмент статьи Доктора Бернадетт Линч «"Рад за вас, но мне плевать!"»: критическая музейная педагогика в образовательной и кураторской практике». Полная версия статьи будет доступна в печатной публикации «Образовательный разворот: кто еще производит знания в культуре?».